Перейти к содержимому


Насими


  • Вы не можете создавать темы
  • Чтобы отвечать, сперва войдите на форум
2 ответов в теме

#1 OFFLINE   Ceana

Ceana

    Масюлик

  • Супермодератор
  • 46 296 Сообщений:
59 649
Excellent
  • ОткудаИз леса,вестимо

Опубликовано 05 Май 2019 - 11:02

2019 год в Азербайджане объявлен «годом Насими» 

Опубликованное фото

Насими́, Несими́ — выдающийся поэт и мистик XIV—XV вв., писавший на азербайджанском, а также персидском и арабском языках. Насими сыграл значительную роль в развитии азербайджанской поэзии, энциклопедия «Ираника» считает его первым азербайджанским поэтом. Писал в жанрах газель, рубаи и туюг. 
Родился: 1370 г.

Умер: 1417 г., Алеппо, Сирия

Полное имя: Alī ‘Imādu d-Dīn Nasīmī

Язык произведений: азербайджанский, арабский, персидский

Имя при рождении: Сеид Имадеддин




Экранизации

«Насими» (Nəsimi, СССР, 1973)


О поэте:

Родился: 1370 г.

Умер: 1417 г., Алеппо, Египетский халифат (ныне Сирия)

Биография

Поэтический псевдоним поэта «Насими» предположительно является производным от арабского слова «несим» (лёгкий ветерок). Настоящее имя Сеид Имадеддин, где титул «сеид», указывает на
возможное арабское происхождение его родословной от пророка Мухаммеда, о чем писал сам Насими в некоторых своих стихотворениях.

Насими — выдающийся поэт и мистик, писавший на родном азербайджанском, персидском и арабском языках. Его сочинения получили широкую известность на Ближнем Востоке и в Средней Азии. Насими создал первые шедевры азербайджанской поэзии, заложив основы литературного языка, он считается отцом азербайджанского дивана (около 15 тысяч строк). Также им создан диван на персидском языке (около 5000 строк).

Место рождения Насими точно неизвестно: в качестве предполагаемых мест рождения называются Шемаха, Тебриз, Диярбакыр, Бурса, Халеб (Алеппо) и Багдад. Он вырос среди ремесленников. Изучал математику, астрономию, логику и теологию. Был знаком с художественными произведениями известных ученых-сектантов Востока, знал как азербайджанскую, так и арабскую и персидскую поэзию и философию. В творчестве поэта заметно влияние Джалаладдина Руми, Низами Гянджеви и Шейха Аттара. В его произведениях упоминаются Саади, Ибн Сина, Фаридаддин Аттар.

В начале Насими, подобно его учителю Наими, стоял на позициях суфизма и был последователем знаменитого суфийского шейха Шибли. Кроме того он был поклонником иранского суфия и поэта X века Гусейна Халладжа Мансура, который говорил: «Я — Бог!». Именно так Мансур выражал сектантскую мысль, что Бог, или частица Бога в каждом из нас. Так Насими стал последователем хуруфизма и в своих стихах часто повторял эту фразу. В Шемахе Насими создал общество ученых (меджлис-ул-улема) и музыкантов (муганнилер), в которых объединились талантливые люди. После казни учителя Наими он покидает пределы Ширвана и отправляется в Багдад, посещает другие города Ирака, а также Турции, где он продолжает распространять идеи хуруфизма. За это поэт неоднократно подвергался гонениям и бросался в темницу.


Насими отправляется в Сирию и останавливается в городе Алеппо. Вследствие обвинений, выдвинутых духовенством, был приговорён к смертной казни и должен был принять мученическую смерть. Во время ее ожидания он пишет ряд стихотворений под общим названием «хабсие» («тюремные)», где выразил свои горестные размышления о несправедливости властей, невежестве и продажности судей, осудивших его, и бунтарские по характеру мысли человека, остающегося до конца верным своим убеждениям. Египетский Султан Муайад приказал содрать с него кожу и выставить его тело в Халебе на всеобщее обозрение. Поэт был похоронен там же, на общем кладбище, как и его потомки. В 1970-х годах могилу Насими посетил Первый секретарь ЦК Компартии Азербайджанской ССР Гейдар Алиев.

Опубликованное фото

Опубликованное фото

Могила великого мыслителя - в центре мавзолея.

Опубликованное фото

Во дворе мавзолея находятся и могилы представителей этого рода, а также небольшая молельня.

Опубликованное фото

Опубликованное фото

Здесь же захоронены слуга Насими и жена тогдашнего правителя Алеппо.

Ключи от мавзолея, где покоится прах поэта, хранятся у потомка рода Насими - Мухаммеда Мадхух Насими и его детей.


Интересные факты

Стойкость и мужество Насими во время страшной казни породили в народе множество легенд. До последнего вздоха он не признал своей вины, и при этом не упустил случая поиздеваться над своими тупоумными палачами. Рассказывают, что один из присутствовавших на казни богословов воскликнул: «Этот человек хуже сатаны; проклято место, куда упадет капля его крови, то место должно быть выжжено огнем, отрублено мечом!» - и как по волшебству в этот момент на его палец падает капля горячей крови поэта.

Толпа, возбужденная таким знамением, требует отрубить палец муфтию. Тот, защищаясь, начинает ссылаться на Коран: «Это я сказал между прочим, об этом ничего нет в Коране». На это Насими отвечает двустишием, ставшим впоследствии пословицей:

«Если отрубить хоть один палец захиду - он отвернется от бога

Взирай на несчастного ашуга, с него кожу сдирают, а он не плачет…»

Я не хорошая и не плохая, я - добрая в злую полосочку


#2 OFFLINE   Ceana

Ceana

    Масюлик

  • Супермодератор
  • 46 296 Сообщений:
59 649
Excellent
  • ОткудаИз леса,вестимо

Опубликовано 05 Май 2019 - 11:51

SIĞMAZAM

Mende sığar iki cahan, men bu cahana sığmazam,

Gövher-i lamekan menem, kövnü mekane sığmazam.

Arşla ferşü nun mende bulundu cümle çün

Kes sesini ve ebsem ol, şerhi beyane sığmazam.

Kövnü mekandır ayetim, zati dürür bidayetim,

Sen bu nişanla bil meni, bil ki, nişane sığmazam.

Kimse güman-ü zan ile olmadı hak ile biliş,

Hakkı bilen bilir ki, men zann-u gümane sığmazam.

Surete bak menini suret içinde tanı kim,

Cism ile can menem, veli cism ile cane sığmazam.

Hem sedefem, hem inciyem, haşru sırat esenciyem,

Bunca kumaş-ü raht ile men bu dükane sığmazam.

Genc-i nihan menem men uş, ayn-ı ayan menem men uş

Gövher-i kan menem men uş, behrev-ü kane sığmazam.

Gerçi muhite zemem, adım ademdir, ademem,

Dar ile künfekan menem, men bu mekane sığmazam.

Can ile hem cahan menem, dehrile hem zaman menem,

Gör bu latifeyi ki, men dehr-ü zamane sığmazam.

Encüm ile felek menem, vahy ile hem melek menem,

Çek dilini ebsem ol, men bu lisane sığmazam.

Zerre menem, güneş menem, çar ile penç-ü şeş menem,

Sureti gör beyan ile, çünkü beyane sığmazam.

Zat ileyem sifat ile, kadr ileyem berat ile,

Gülşekerem nebat ile, beste dehane sığmazam.

Nar menem, şecer menem, arşa çıkan hacer menem,

Gör bu odun zebanesin, men bu zebane sığmazam.

Şems menem, kamer menem, şehd menem, şeker menem,

Ruh-i revan bağışlaram, ruh-i revane sığmazam.

Tir menem, kaman menem, pir menem, cavan menem,

Dövlet-i Cavidan menem, ayinedane sığmazam.

Gerçi bugün Nesimiyem, Haşimiyem, Kureyşiyem,

Bundan uludur ayetim, ayet-i şane sığmazam.


В меня вместятся оба мира, но в этот мир я не вмещусь:
Я суть, я не имею места — и в бытие я не вмещусь.

Все то, что было, есть и будет, — все воплощается во мне,
Не спрашивай! Иди за мною. Я в объясненья не вмещусь.

Вселенная — мой предвозвестник, мое начало — жизнь твоя. 
—Узнай меня по этим знакам, но я и в знаки не вмещусь.

Предположеньем и сомненьем до истин не дошел никто:
Кто истину узнал, тот знает — в предположенья не вмещусь.

Поглубже загляни в мой образ и постарайся смысл понять, —
Являясь телом и душою, я в душу с телом не вмещусь.

Я жемчуг, в раковину скрытый. Я мост, ведущий в ад и в рай.
Так знайте, что с таким богатством я в лавки мира не вмещусь.

Я самый тайный клад всех кладов, я очевидность всех миров,
Я драгоценностей источник,- в моря и недра не вмещусь.

Хоть я велик и необъятен, но я Адам, я человек,
Я сотворение вселенной, — но в сотворенье не вмещусь.

Все времена и все века — я. Душа и мир — все это я!
Но разве никому не странно, что в них я тоже не вмещусь?

Я небосклон, я все планеты, и Ангел Откровенья я.
Держи язык свой за зубами, — и в твой язык я не вмещусь,

Я атом всех вещей, я солнце, я шесть сторон твоей земли.
Скорей смотри на ясный лик мой: я в эту ясность не вмещусь.

Я сразу сущность и характер, я сахар с розой пополам,
Я сам решенье с оправданьем, — в молчащий рот я не вмещусь.

Я дерево в огне, я камень, взобравшийся на небеса.
Ты пламенем моим любуйся, — я в это пламя не вмещусь.

Я сладкий сон, луна и солнце. Дыханье, душу я даю.
Но даже в душу и дыханье весь целиком я не вмещусь.

Старик — я в то же время молод, я лук с тугою тетивой.
Я власть, я вечное богатство, — но сам в века я не вмещусь.

Хотя сегодня Насими я, и хашимит и корейшит,
Я — меньше, чем моя же слава, — но я и в славу не вмещусь.

Я не хорошая и не плохая, я - добрая в злую полосочку


#3 OFFLINE   Ceana

Ceana

    Масюлик

  • Супермодератор
  • 46 296 Сообщений:
59 649
Excellent
  • ОткудаИз леса,вестимо

Опубликовано 06 Май 2019 - 12:08

Фильм посвящен 600-летию со дня рождения великого азербайджанского поэта и философа Имаметдина Насими.

На VII-ом Всесоюзном Кино Фестивале приз " за лучший фильм на историческую тему", "за лучшее исполнение мужской роли" Р. Балаеву второй приз (Баку,1974).

Рубеж XIV и XV столетий. Мрак, кровь, дикость. Страна под пятой кровавого Тимура. Страна под властью невежественного духовенства. Всех осмелившихся восстать ждет казнь. Раздирают в клочья привязанного к конским хвостам философа и проповедника Фазла, его жена —распята в Тавризе на городских воротах, на ее теле ржавым гвоздем нацарапаны все буквы алфавита. Избивают последователей Фазла — хуруфитов. Падают пронзенные стрелами, рассеченные мечами тела. Бросают оземь у ног завоевателя голову полководца хуруфитов Довлет-бея. Избивают ни в чем не повинных людей: они пришли на казнь Фазла, значит, среди них есть его последователи. На экране застывшие от ужаса, заплывающие кровью прекрасные лица: женщины, прижимающие к себе детей, юноши, пронзенные ударами копий. И, наконец, в финале брызнет кровавый дождь на помост эшафота — это палач приступит к делу: сейчас с героя фильма — поэта и мыслителя Насими, живого, будет содрана кожа.
На экране воочию видишь, в КАКОЙ мир несет своё слово проповедник, наперекор КАКОЙ яростной силе утверждает свою истину. Весь фильм об этом — о поисках истины. Рассказывая историю жизни великого азербайджанского поэта-гуманиста Има-деддина Насими, авторы фильма — сценарист Иса Гусейнов и режиссер Гасан Сеидбейли — строят свой рассказ не по законам хронологического жизнеописания, но по законам трагедии. В их фильме много говорят, спорят, проповедуют. Слово здесь — действие. Слово — оружие, которым сражаются и за которое убивают. Насыщенность словом этому фильму необходима, ведь его герой — поэт, проповедник.
Столкновение персонажей фильма есть столкновение их философских позиций. Остановимся на трех, прослеживаемых авторами от начала и до конца картины судьбах: шейха Азама, ширваншаха Ибрагима I, поэта Насими.
Шейх Азам. Его истина — ислам — господствующая, единственно признанная религия в его стране. За ней не только авторитет священных книг, но и мечи и копья воинов Тамерлана. И все же быть правоверным мусульманином в его положении не так-то просто. Нужно немало мужества, чтобы не побояться пойти на открытый конфликт с ширваншахом. Нужна твердость, чтобы бороться с еретиками-хуруфитами, посягающими на основы веры. Нужна нечеловеческая воля, наконец, чтобы своими руками убить дочь, пошедшую вослед еретику Насими,— разве не хуже было бы видеть, как она умрет от руки палача вероотступницей...
Ширваншах Ибрагим. Чистота веры беспокоит его меньше всего. Обе его ноги стоят на земле. Он знает, что и Тимур, тот, кто больше всех на словах радеет об истинной вере, в случае надобности не задумываясь пожертвует и верой и аллахом. Истина шаха — польза. Нет, не личная выгода, мелкая корысть — польза государственная. У него есть цель— сбросить иго Тимура, объединить разрозненные азербайджанские земли под своей, единой властью. Опора Тимура — ислам, значит, те, кто против ислама, могут пригодиться шаху в его борьбе, значит, можно воспользоваться и силами хуруфитов. Но шах — политик. Он знает, что сейчас выступление против Тимура обречено. Нужно выжидать, копить силы, идти на уступки. Тимур требует выдачи Фазла —что ж, придется уступить. Тимур требует казни Насими — нет, сейчас можно и ослушаться. Насими нужен шаху, он привлечет на его сторону хуруфитов, обезглавленных после потери Фазла. 
И, наконец, Насими (прекрасно нервное, одухотворенное лицо Расима Балаева, играющего эту роль). Его истина—человек. Не ничтожный раб, слабый духом и плотью, во всем зависимый от воли аллаха, как того хочет шейх, и не ничтожная игрушка в руках политика, как хотел бы ширваншах. Человек — суть, сердце — вина всего сущего.
Он сам создатель, сам творец в этом мире.Однако то, что для хуруфитов было тайной, «птичьим языком», одним им понятным шифром, поэт сделал достоянием всех. Он открыто провозгласил в своей поэзии те еретические истины, которые они проповедовали в своем узком братстве.
К чему же приходят в итоге эти герои?
С шейхом Азамом мы встречаемся в далеком сирийском городе Алеппо. Он изгнан из Ширвана, шах сместил его, лишил всех владений. Теперь шейх ненавидит весь мир, аллаха, не оценившего его трудов и жертв. Он умоляет странствующего с дервишами по свету Насими: «Позволь мне пойти с вами. Позволь. Я поклялся, сколько буду жить, буду мстить шаху... Верь мне, Насими, я отрекся от бога».
Так что же? Чего стоила его вера, если он, пожертвовавший во имя ее дочерью, так легко проклял своего бога, когда лишился той власти, тех выгод, которые ему вера давала? И было ли вообще это истиной или просто догмой, вызубренной прописью, не затронувшей сути его души?
Верен себе остался ширваншах Ибрагим. Он дождался смерти Тимура и распрей наследников из-за отцовского престола. Его армии готовы идти в бой. Только в их рядах нет Насими—того, чьи стихи, по словам самого шаха, «сильнее целой армии». «Ты нужен мне,— зовет шах поэта. «Я нужен людям»,— отвечает Насими.
Можно убить поэта, но неубиенно слово. В час казни Насими - стихи, сорвавшиеся с его уст, подхватываются, передаются от одного к другому, звучат над всей площадью. Дух поэта будет жить в людях. И в этом - бессмертие истины...

А.Липков

"Советский экран" № 23, 1974 год


Я не хорошая и не плохая, я - добрая в злую полосочку





0 пользователей читают эту тему

0 пользователей, 0 гостей, 0 невидимых